«Проба пера»

Вместе нас много

автор: денис шашенок

...Как-то в позднюю пору я ожидал на „маршрутку” домой. Дом мой находился достаточно далеко - в другом конце города. Правду говоря, сначала пора была не слишком поздней, но, когда в ожидании всплыло полчаса, она стала именно такой: поздней и стремной. Из хидникив исчезли прохожие, а из дорог – троллейбусы и автобусы, зато ощутимо увеличилось таксивок. Но я был спокоен, потому что на остановке стоял не один, нас были пятеро, а „вместе нас много”, ну и так далее. Да, мы не знали друг друга, и волноваться не было причин и беспокоиться не было потребности. Замечательная компания: девушка, дядя, в джинси, двое „старых друзей” и я. Казалось, что самой своим присутствием мы сможем материализовать автобус, что благодаря нашему коллективному ожиданию он от-от появится из-за рога улицы, и теплый свет его фар будет блестеть на мокром асфальте.

Но время шло, а бус не появлялся.

Становилось все позже и стремнише...

Первым не выдержали нервы в дяди в джинси. Решительной поступью он направился к такси, которое караулило на нас около остановки словно ворон, который ожидает, пока обессиленная жертва уже не сможет ему опираться, и тогда жадно хватает ее.

Такси из дядькой в своем брюхе двинулось. И, знаете, как только это произошло, что-то в нашей компании сразу изменилось. Отряд очень даже заметил потерю бойца.¹ Как-то так стало неуютно, что ли? Но я отогнал от себя стремни мысли: нас остались четверо! Сколько в наш шпаг? – четыре! А мушкетов? – четыре!² И нам хватит энергии пригнать бус к нашим ногам, а домой мы доберемся в десять раз более дешево, чем всевозможные изменники в джинси!

За следующие десять минут ожидание не произошло ничего значимого. Но потом... Я еще не видел, чтобы в полночь люди пометали остановку так элегантно. Двое симпатичных мужиков, которые весело общались между собой последние полчаса, громко сказали, что маршрутки, вероятно, уже не будет, попрощались между собой и розийшлись в противоположные стороны. Все это в них вышло так легко и природне, вроде бы они и не ожидали на буса, потому что живут где-то совсем близко и просто решили так ночью встретиться на остановке и немного побалаболити. Я смотрел им вслед, надеясь, что они вернутся. Поскольку розийшлись мужики в разные стороны, то, чтобы смотреть им вслед, приходилось все время крутить председателем. Это не помогло: сначала в прохладе темных пидворотень³ исчез более усатый (при разговоре он постино махал руками и говорил „этот во”), а затем и более низкий (он преимущественно слушал и со всем соглашался).

И вот тогда что-то таки конкретно изменилось! От нашей замечательной компании откололся значительный ломоть, собственно, теперь это уже даже не компания была, а просто одинокий я и такая же одинокая девушка, которая трогательно притискивала к себе кипу каких-то бумаг.

И стало грустно.

В „стаде” было уютно, но оно распалось под давлением отсутствия буса. Исчезли дяди, а с ними исчез и покой, и ощущение, что бус от-от приедет... Думаю, девушка чувствовала тоже именно: она начала нервно прохаживаться засоренной остановкой туда-сюда, раз за разом всматриваясь в дорогу.

Там ездили таксивки (знакомый говорит, что все таксисты ездят под кайфом, иначе просто невозможно выдержать по двадцать часов за баранкой), пролетали на крутых тачках мажори (из салонов их авто лились громкие гопивски мелодии, и создавалось впечатление, что это не дорогие машины, а рагульни магнитофоны, на колесах), иногда проезжали какие-то странные велосипедисты (даже не знаю, что о них сказать)...

Буса не было.

Между тем в моей голове включилось радио. „Твой дом далеко, - сказало оно голосом диктора из Первого национального. - Твой дом далеко, и к ней все равно придется ехать. Именно так, ехать, потому что идти ты весьма задовбешся. И, судя по всему, ехать придется на таксе. Но я тебе помогу. Взгляни на вон ту девушку - ее дом тоже далеко, она ожидает того же буса, вам обоим стремно, вам обоим темно, вы такие похожи, смахните на таксе - вместе более дешево будет. Понял? А теперь быстро подходи к девушке, потому что у нее от-от не выдержат нервы, и она поедет на таксе сама”.

Диктор замолчал. Мне не оставалось ничего другого, как выполнить его указание. „Вам куда ехать?”, - спросил я в незнакомки.

Па-а-а-у-у-за.

Дело в том, что когда на остановке нас осталось только двое, начали действовать центробежные силы. Это уже не была ни веселая компания Д’аратаньяна, ни сообщество друзей, по несчастью. В моем лице в безлюдном месте в позднюю пору к ней говорил бородатый тип с усами и патлами, который явно не вызывал доверия.

Девушка резко отвернулась и пошла прочь. Я не стал смотреть ей в след. Мне не оставалось ничего другого, как идти казаться таксисту. Когда я уже сидел в машине, и вороны кружили над ней, мимо меня проехал долбленый, грязный и такой желанный бус.

И тогда я вспомнил, как во время помаранчевой революции все весело скандировали: „Вместе нас много, нас не преодолеть!”. Когда мы были на площадях, „чувство локтя” производило сильное впечатление защищенности.

Истории известно сотне случаев разгона мирных демонстраций. Их участников били, садили к тюрьме, они даже погибали в столкновениях с полицией. Но я уверен, что перед этим, когда их еще было много, и будущие жертвы вместе шли улицами родных городов, они видели вокруг сотни единомышленников и потому чувствовали себя в безопасности.

Или еще такое. Для большинства украинцев дать ребенку высшее образование – это святое, так делают все. Учиться в Вузе весьма дорого, и то фигня. Потому что если все тянут этой телеги и учат своих детей, значит, так нужно. Потому что все знают лучше, чем ты, как лучше. Собственно, это все сожгли Джордано Бруно, это все начали Вторую мировую, а в России все избрали Дмитрия Медведева. Но то такое.

Сам процесс учебы – отдельный разговор. Для большинства – это попытка злиться со стадом как можно сильнее, не выделяться на его фоне, потому что оно этого не любит. Если ты плюнешь на коллектив, коллектив утрется, а если он плюнет на тебя...

И вот ты учишься, учишься, оно тебе нафиг не нужен, но ты учишься, потому что, опять же, так делают все! Сдаешь экзамены, курсовые, диплом. И только впоследствии, где-то так через год по окончании института или что там было у тебя, ты вдруг осознаешь, что ни твои одногруппники, ни, тем более, ты, за специальностью-то не работают! И что в работе ваши преимущественно вообще не нуждаются пяти лет сидения в Вузе! Причем неважно, на кого ты учился - все работают где-то не там! А тебе даже нет кому висинути свои претензии, потому что и стада-то нет! Есть группка прежних одноклассников - абсолютно разных людей, объединенных когда-то учебой, а теперь абсолютно ничем не объединенных, которые когда-то были вместе, и думали, что их не преодолеть. А где оно теперь – это „вместе”?

„Стадность” нас постоянно намахуе, „Все окей”, - говорит она нам, а оно что-то часто ОК не выходит. „Стадность”, как и жажда информации, сильно затаскивает. Она то исчезает, то появляется, но при этом выходит так, что ковыряет тебя постоянно: когда подстрижешься? когда пойдешь на работу? когда женишься?

***

Как правило, домашние утки ходят стадом. Если его разделить, птицы что-нибудь будут хотеть воз’еднатися опять. Но кого из них это спасло от духовки?

¹ - аллюзия на слова из песни Егора Летова

² - слова из фильма „Д’артаньян и три мушкетера”

³ - слова из песни группы „Сплин”